Света. Лесбийский секс

Единственной одеждой ей служили белые босоножки на крайне высокой шпильке. Большие упругие груди при эдакий позе свисали, подобно тому как два налитых плода размером с небольшую дыню. Длинные светлые волосы касались пола, хотя увеличение у девушки был модельный - под 190 сантиметров. В таковый позе Света со страхом, перемешенным с вожделением, ждала очередного удара по своим раскрасневшимся от порки ягодицам, в тайне более того от себя желая, чтобы он получился ещё сильнее предыдущего.

Ее темные, запретные мечты оправдались. Жесткая поверхность ракетки огненной молнией обожгла правую ягодицу девушки, даря незабываемое унизительное блаженство. Ей показалось, что звук от шлепка не возбраняется было услыхать на другом конце дачного поселка. Почему-то это возбуждало еще сильнее.

Вся сцена происходила в полном молчании, и, если бы не гулкое учащенное дыхание голой блондинки у стены, да не постукивание острых шпилек о деревянный пол юной девушки при задумчивой ходьбе, позволительно было бы подумать, что кто-то взял да и убрал весь звук из этой комнаты.

Что ж, теперь, по-моему, твое истинное физиономия и обычное одного цвета, - нагловато-вызывающие нотки так и плясали в томном шелковом голосе юный девицы. К слову сказать, одета она была не больше ни менее, как в наряд горничной.

Истина чересчур коротенькая юбочка и глубокое декольте в купе с босоножками на ощутимой платформе с убойно-высокой металлической шпилькой, наводили на мысль, что тот самый наряд был приобретен прямо не для уборки. Нежно-розовые губки на красивом лице то и занятие обнажали жемчужной белизны зубки в насмешливой улыбке, когда юная барышня наносила четкие, размеренные удары ракеткой по отставленной попке Светы.

Черные шелковистые волосы до плеч при этом физическом действии торжествующе подпрыгивали. Света в очередной раз провалилась в океан собственных противоречивых ощущений.

С одной стороны выпоротые ягодицы нетрудно жгло каленым железом, а неудобство позы, в которой она стояла довольно-таки уже давно, было причиной ломоты в прогнутой, как седло, спине и затекания длинных ножек, не нередко и не подолгу носивших раньше подобной высоты шпильки. Тем не менее, она не смела даже покумекать о том, чтобы что-то менять.

Полная открытость и доступность своей позы заводило ее чрезвычайно. Шлепки, с завидной регулярностью обрушивающиеся на ее покорно отставленный зад, только подбавляли дров в растущее внутри нее полымя страсти. А то унижение, которое она сегодня переживала, позволяя этой наглой малолетке становить себя в такую позу и пороть как последнюю суку, даже сравнить не с чем.

Но как раз чувство собственного унижения, в особенности острого из-за той застенчивой и чувственной стыдливости, которой так щедро одарила ее природа, заставляло ее лоно раз за разом выделять обильные потоки смазки. За томным учащенным дыханием разрешается было услышать вслед за тем каждого удара тихое "Да!

Ох, да.. Пожалуйста, да!" Света чувствовала себя настоящей шлюхой в этот момент, похотливой самкой, безвольной никчемной текущей шалавой, и ей это ощущение шибко нравилось. Вроде бы услышав грязные мысли стонущей от похоти рабыни, дьяволица, скрывающаяся под личиной семнадцатилетнего ангелочка, сызнова подала голос: - А напомни-ка мне, шлюха, кем, точнее, чем ты являешься? Хм, правда? Кто бы мог подумать? Продолжай, пизда!

Оох! Я ваша вещь, грязная подстилка, распутная шалава, я+Я - мокрая дырка, высшим наслаждением для которой является служение Вам, Госпожа! Света, еще сильнее распаляли ее желание. Вот именно, сука. Весь толк твоей блядской жизни - это служение мне! Да, Госпожа! Граница моих мечтаний - это удостоиться чести быть Вашей вещью, навсегда, - с такого признания в собственной ничтожности Света, изнывая от похоти, малость не кончила.

Она взошла на порог своего первого, но неблизко не последнего, как она надеялась, за ныне оргазма. Правда, оставался еще единственный шаг, и его-то как раз легко катастрофически не хватало. Все ее туловище напряглось в предвкушении незабываемого. Ноги уже начала сводить судорога, влажные губы в раз пересохли, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Из призывно открытого плаксивого ротика вырывались стоны невыразимой муки и наслаждения - оттого что ожидание удовольствия также своего рода удовольствие. Но какой-то крупицы все же не хватало, и это сводило с ума. Света явственно представляла, что в текущее время видит юная "горничная": обнаженную красивую девушку, сгорающую со стыда и желания, готовую реализовать каждый приказ, даже самый-самый унизительный.

От этих мыслей Свету отвлекло тихое касание тонких пальчиков между ног. Острые ноготочки легонько царапали ее насквозь мокрую промежность, непредумышленно заставляя девушку прогибаться сильнее, а попку вставать еще выше. Сквозь немного секунд таких ласк она уже стояла на цыпочках, несмотря на высокие шпильки босоножек. Девица была на грани.

О, Госпожа! Позвольте своей грязной шлюхе окончить - я больше не могу сдерживаться, - задыхаясь от страсти, стала упрашивать девушка. Хм, - протянула мучительница в раздумье. Разве ты до того похотлива, что готова выпустить оттого, что тебя порют, как нашкодившую суку? Да, Госпожа, - признание из девушки вышло вкупе со слезами от унижения, которое она испытала, соглашаясь со словами своей Хозяйки.

Так и быть, развратная блядь, поворачивайся и мастурбируй передо мной, да и можешь кончать. О, спасибо, Госпожа! Светланы грубо проявились нотки собачьей преданности. Голая блондинка исполнила в точности, что было велено. Просторно расставив ноги и капельку согнув колени, чтобы юная Госпожа могла лицезреть ее всю, Света принялась ласкать близкое тело. Позор от всей ситуации обжигал ее сердце раскаленной лавой, от чего ее красивые глаза всю дорогу были на мокром месте, но это лишь добавляло дров в топку ее похоти.

Первое же касание дрожащих пальчиков к клитору отправило девушку на пол содрогаться всем телом в неистовой силе оргазме. На несколько долгих мгновений девушка отправилась в сладкое турне по волнам своего оргазма, тот, что достаточно продолжительное миг не хотел освобождать ее жадное до подобных ощущений тело. Ох, Госпожа, - томно прошептала дрожащими губками только что вернувшаяся с небес блаженства девушка.

Я ваша вещь я буду действовать все, что Вы прикажите. Все. Знаю, сука, - мерзлый тон Госпожи яснее ясного давал понять, что эти признания в вечной любви и безграничной покорности ей ни к чему. В то время как я занималась воспитанием этакий бляди как ты, мои премилые босоножки успели негусто запылиться. Намек понятен, тварь? Тогда вперед. Слушаюсь, Хозяйка!

Следующие минуты проходили под звуки жадного чавканья и лизанья. Света с большим рвением принялась реализовывать хозяйский приказ. Ласково покрывая горячими влажными поцелуями платформу босоножек и вылизывая начисто их от набойки шпилек до самого верха, девушка чувствовала себя вконец униженной и втоптанной в грязь. Но, как она уже успела для себя усвоить за недолгое знакомство со своей Хозяйкой, это ощущение действовало на ее тело однозначно - она резво увлажнялась и ничего с этим сделать не могла.

Душевная боль и обида на природу, за то, что она такая, какая есть, одним духом сменялась безумным возбуждением и похотливой дрожью всего тела. Света стыдилась себя и своей реакцией на подобное к себе отношение, но это лишь усугубляло и без того непомерно растущее вожделение, произвольный раз, когда ее унижали.

Покорно и услужливо вылизывая обувь своей Госпожи, Светлана нечаянно окунулась в собственные рассуждения. Юную горничную в их с мамой загородный здание привела мама, аргументировав это тем, что у нее лично на уборку этого коттеджа руки ни при каких обстоятельствах не дойдут, а на ее нехай и умницу, но неженку-дочь и полагать нечего. И то верно.