Над весенне беспечной зеленью деревьев вовсю светило полуденное солнце, на то и занятие попадающихся полянках капельку ли не позванивали от распустившейся радости молодые цветочки, а под одним из кустов потешно пялились розовоносые зайцы. Откопать только что ускользнувшую из-под ног тропинку при таких обстоятельствах казалось Нитени парой пустяков. Но когда тени стали большими.. И лёгкий вешний ветерок принёс первую прохладу наступающего вечера.. И ножки её в бархатных сапожках не могли больше соскальзывать уж по покрову прошлогодней опавшей листвы..

Тогда Нитени почувствовала в себе безысходность пред надвигающимся хладом и сумраком дикой лесной ночи. Что творилось в окружившем её со всех сторон непроглядном лесу Нитени передать не смогла: обилие чувств самого жуткого толка смешали в совершенный сумбур все порывы её оледеневшей души.. Моя твоя есть кар.. Моя твоя есть шибко твердо любить.. Моя твоя есть быстро пришли.. Нитени. Ну вот, это - мой дом! Проходи..

Вросшая в мох лесная избушка снаружи без малого и не выглядела жильём, но скорей походила на случайный холм. Неужели что мерцающие жёлтым светом окошки выдавали её предназначение. Всё увлекаемая за руку старушкой Нитени, согнувшись, проникла в домик. А!. Нитени вся задрожала и абсолютно ничего не поняла. Меня зовут графиня Натаниэль Гарсиес Комба ДомиЭн Д'Аревиль! Что вы хотите? К чему вы меня привели сюда? Ну уж не затем, чтобы ты тут с зассанным подолом жопу морозила.. Ну, раздевайся, пизда! Единственный хер стирать теперь!.

Графиня оказывается.. Нет, не была, - обнажённая Нитени, выйдя из навеянного транса, безмятежно присела на скомканное и подложенное под себя на топчан подозрительно-серого вида собственное платье. Я - лейтенант глубинной онейронавтики Надира-Талим.

Вы легко мой дрёма и, соответственно, не обладаете атрибутикой собственных пространственно-временных критериев!. Ну вот, уже лучше, - до того же постепенно отреагировала полуночная бабушка. А то - "графиня"! Надобно ж, удумает.. Но жопа у тебя для лейтенанта всё-таки что-то уж очень кругла, моя радость! Да и сиськи, при таких размерах, стоячие..

Кто вы такая? Ради чего вы меня сюда привели? Ну что ты как маленькая, право словечко же! Тетя Яга. Я же говорю тебе: я - Дама Яга! Честное слово.. Мой блиц-план данного уровня - вывести тебя на свет! Или, выражаясь фигурально, обучить летать.. Женщина Яга не такая! Нитени и более того попкой над топчаном приподнялась. Баба Яга - заслуженный персонаж древних сказок и народных легенд!. Потаённая лесная ведунья за пределами возрастных пределов..

Волшебница тёмного крова.. Избушка.. Нитени внезапно осеклась, нежданно сообразив, что персонаж представший пред её исполненный научного критицизма рассудок обладает как раз таки всеми перечисляемыми ею атрибутами.. Так то ты меня не узнала, вследствие того что что я в индейцев играла в лесу! Баба Яга и даже по головке погладила чуть. Смотрю - сидит и плачет бледнолицая тварь.

Дай, думаю, доставлю её скальп к себе на ночлег - может поуспокоится?. В каких индейцев?! Вы что! Нитени на топчане, и голые сиськи её задорно подпрыгнули малиновыми от пережитых треволнений сосками. А что?! Баба Яга невозмутимо принялась прибираться по хозяйству. Я потому что не только в индейцев могу. Могу в казаков. Или в цыган. Да немного ли вольного ветру в лесу, когда бедолажствуешь одним-одинок-одинёшенька целую вечность тут уж!. Видала - гомункулус!

Куда ни поставлю, всё на столик лезет, только скатерка сыму! Баба Яга лабораторный сосуд с утробно прижухшим зародышем, ничтоже герметизированный посредством обрывка ветошки и грошовой пеньковой подвязочки. Человеком будет, рано-поздно ли!. А пока, конечно, так, тьфу, то есть шариков - про москву как столицу поёт, да общественно непристойничает.. Ну всё, извини, отвлеклась! Вот те, значит, и стол. Ну-к, прогнись, самобранушка, лёгким крылом - почти гостью!

Стол как стол стал: белоснежная х б-поверхность и ненавязчиво тонкая передышка блюд.. Нитени впервой за весь тот самый закат дня улыбнулась. Ну всё, голубушка, повечеряли, в настоящий момент за тобою черёд вручить мне поужинать! Баба Яга, когда Нитени вытерала уголочки губ белоснежной салфеточкой. Как это молвят твари аглицкие - "eat my pussy"?

Покормишь пиздой? С удовольствием! Он несложно прижал меня своей массой к дивану и все.. Он стал заходить в меня, неспешно и как-то неотвратимо, что ли. Как волна, он стал постепенно затягивать меня под себя. Но тут он таки нашел мою плеву.. Сказать, что он был удивлен, это не вымолвить ничего. В его глазах.

Единственной одеждой ей служили белые босоножки на крайне высокой шпильке. Большие упругие груди при эдакий позе свисали, подобно тому как два налитых плода размером с небольшую дыню. Длинные светлые волосы касались пола, хотя увеличение у девушки был модельный - под 190 сантиметров. В таковый позе Света со страхом, перемешенным с вожделением, ждала очередного удара по своим раскрасневшимся от порки ягодицам, в тайне более того от себя желая, чтобы он получился ещё сильнее предыдущего.

Ее темные, запретные мечты оправдались. Жесткая поверхность ракетки огненной молнией обожгла правую ягодицу девушки, даря незабываемое унизительное блаженство. Ей показалось, что звук от шлепка не возбраняется было услыхать на другом конце дачного поселка. Почему-то это возбуждало еще сильнее.

Вся сцена происходила в полном молчании, и, если бы не гулкое учащенное дыхание голой блондинки у стены, да не постукивание острых шпилек о деревянный пол юной девушки при задумчивой ходьбе, позволительно было бы подумать, что кто-то взял да и убрал весь звук из этой комнаты.

Что ж, теперь, по-моему, твое истинное физиономия и обычное одного цвета, - нагловато-вызывающие нотки так и плясали в томном шелковом голосе юный девицы. К слову сказать, одета она была не больше ни менее, как в наряд горничной.

Истина чересчур коротенькая юбочка и глубокое декольте в купе с босоножками на ощутимой платформе с убойно-высокой металлической шпилькой, наводили на мысль, что тот самый наряд был приобретен прямо не для уборки. Нежно-розовые губки на красивом лице то и занятие обнажали жемчужной белизны зубки в насмешливой улыбке, когда юная барышня наносила четкие, размеренные удары ракеткой по отставленной попке Светы.

Черные шелковистые волосы до плеч при этом физическом действии торжествующе подпрыгивали. Света в очередной раз провалилась в океан собственных противоречивых ощущений.

С одной стороны выпоротые ягодицы нетрудно жгло каленым железом, а неудобство позы, в которой она стояла довольно-таки уже давно, было причиной ломоты в прогнутой, как седло, спине и затекания длинных ножек, не нередко и не подолгу носивших раньше подобной высоты шпильки. Тем не менее, она не смела даже покумекать о том, чтобы что-то менять.

Полная открытость и доступность своей позы заводило ее чрезвычайно. Шлепки, с завидной регулярностью обрушивающиеся на ее покорно отставленный зад, только подбавляли дров в растущее внутри нее полымя страсти. А то унижение, которое она сегодня переживала, позволяя этой наглой малолетке становить себя в такую позу и пороть как последнюю суку, даже сравнить не с чем.

Но как раз чувство собственного унижения, в особенности острого из-за той застенчивой и чувственной стыдливости, которой так щедро одарила ее природа, заставляло ее лоно раз за разом выделять обильные потоки смазки. За томным учащенным дыханием разрешается было услышать вслед за тем каждого удара тихое "Да!

Ох, да.. Пожалуйста, да!" Света чувствовала себя настоящей шлюхой в этот момент, похотливой самкой, безвольной никчемной текущей шалавой, и ей это ощущение шибко нравилось. Вроде бы услышав грязные мысли стонущей от похоти рабыни, дьяволица, скрывающаяся под личиной семнадцатилетнего ангелочка, сызнова подала голос: - А напомни-ка мне, шлюха, кем, точнее, чем ты являешься? Хм, правда? Кто бы мог подумать? Продолжай, пизда!

Оох! Я ваша вещь, грязная подстилка, распутная шалава, я+Я - мокрая дырка, высшим наслаждением для которой является служение Вам, Госпожа! Света, еще сильнее распаляли ее желание. Вот именно, сука. Весь толк твоей блядской жизни - это служение мне! Да, Госпожа! Граница моих мечтаний - это удостоиться чести быть Вашей вещью, навсегда, - с такого признания в собственной ничтожности Света, изнывая от похоти, малость не кончила.

Она взошла на порог своего первого, но неблизко не последнего, как она надеялась, за ныне оргазма. Правда, оставался еще единственный шаг, и его-то как раз легко катастрофически не хватало. Все ее туловище напряглось в предвкушении незабываемого. Ноги уже начала сводить судорога, влажные губы в раз пересохли, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Из призывно открытого плаксивого ротика вырывались стоны невыразимой муки и наслаждения - оттого что ожидание удовольствия также своего рода удовольствие. Но какой-то крупицы все же не хватало, и это сводило с ума. Света явственно представляла, что в текущее время видит юная "горничная": обнаженную красивую девушку, сгорающую со стыда и желания, готовую реализовать каждый приказ, даже самый-самый унизительный.

От этих мыслей Свету отвлекло тихое касание тонких пальчиков между ног. Острые ноготочки легонько царапали ее насквозь мокрую промежность, непредумышленно заставляя девушку прогибаться сильнее, а попку вставать еще выше. Сквозь немного секунд таких ласк она уже стояла на цыпочках, несмотря на высокие шпильки босоножек. Девица была на грани.

О, Госпожа! Позвольте своей грязной шлюхе окончить - я больше не могу сдерживаться, - задыхаясь от страсти, стала упрашивать девушка. Хм, - протянула мучительница в раздумье. Разве ты до того похотлива, что готова выпустить оттого, что тебя порют, как нашкодившую суку? Да, Госпожа, - признание из девушки вышло вкупе со слезами от унижения, которое она испытала, соглашаясь со словами своей Хозяйки.

Так и быть, развратная блядь, поворачивайся и мастурбируй передо мной, да и можешь кончать. О, спасибо, Госпожа! Светланы грубо проявились нотки собачьей преданности. Голая блондинка исполнила в точности, что было велено. Просторно расставив ноги и капельку согнув колени, чтобы юная Госпожа могла лицезреть ее всю, Света принялась ласкать близкое тело. Позор от всей ситуации обжигал ее сердце раскаленной лавой, от чего ее красивые глаза всю дорогу были на мокром месте, но это лишь добавляло дров в топку ее похоти.

Первое же касание дрожащих пальчиков к клитору отправило девушку на пол содрогаться всем телом в неистовой силе оргазме. На несколько долгих мгновений девушка отправилась в сладкое турне по волнам своего оргазма, тот, что достаточно продолжительное миг не хотел освобождать ее жадное до подобных ощущений тело. Ох, Госпожа, - томно прошептала дрожащими губками только что вернувшаяся с небес блаженства девушка.

Я ваша вещь я буду действовать все, что Вы прикажите. Все. Знаю, сука, - мерзлый тон Госпожи яснее ясного давал понять, что эти признания в вечной любви и безграничной покорности ей ни к чему. В то время как я занималась воспитанием этакий бляди как ты, мои премилые босоножки успели негусто запылиться. Намек понятен, тварь? Тогда вперед. Слушаюсь, Хозяйка!

Следующие минуты проходили под звуки жадного чавканья и лизанья. Света с большим рвением принялась реализовывать хозяйский приказ. Ласково покрывая горячими влажными поцелуями платформу босоножек и вылизывая начисто их от набойки шпилек до самого верха, девушка чувствовала себя вконец униженной и втоптанной в грязь. Но, как она уже успела для себя усвоить за недолгое знакомство со своей Хозяйкой, это ощущение действовало на ее тело однозначно - она резво увлажнялась и ничего с этим сделать не могла.

Душевная боль и обида на природу, за то, что она такая, какая есть, одним духом сменялась безумным возбуждением и похотливой дрожью всего тела. Света стыдилась себя и своей реакцией на подобное к себе отношение, но это лишь усугубляло и без того непомерно растущее вожделение, произвольный раз, когда ее унижали.

Покорно и услужливо вылизывая обувь своей Госпожи, Светлана нечаянно окунулась в собственные рассуждения. Юную горничную в их с мамой загородный здание привела мама, аргументировав это тем, что у нее лично на уборку этого коттеджа руки ни при каких обстоятельствах не дойдут, а на ее нехай и умницу, но неженку-дочь и полагать нечего. И то верно.

По мотивам "Полураспада". В огромном помещении склада твои шаги отдавались эхом. Я добро видел тебя осмотрительно выглядывая через металлические перилла. Ты прямо отдавала предпочтение экипировке перед обмундированием, ничего лишнего, только то, что необходимо для скрытного передвижения и рукопашного боя. Кожаный топ густо охватывал твою грудь, а эластичная материя на бедрах облегала так плотно, что разрешается было рассмотреть самые деликатные подробности отменно сложенного тела.

Я знал таких девчонок и раньше, выставляя себя напоказ, сдавливая тканью произвольный чувствительный бугорок своих эрогенных зон, они стабильно пребывают в возбуждении, и чем больше хотят, тем безжалостнее в бою. Мое положение, положение загнанного в уголок мужчины казалось безнадежным. Завершающий патрон из пистолета я выпустил пять минут назад, целясь прямо в твою туго подтянутую грудь. Но ты исчезла в темноте на секунду раньше, и твой гогот сказал мне - ты не ранена.

А вот мне в ближайшее час придется распроститься с жизнью, или, если ты посчитаешь нужным, с жизнетворным органом. Я знал, что если ты намерена отстрелить мне яйца, то сделаешь это не из автомата, тот, что болтался у тебя на поясе. Нет, не даром же ты не выпускаешь из рук здоровенный, не для девушки арбалет, с туго натянутой тетивой.

Ты так уверена в себе, что позволяешь себе рискованное, но эффектное оружие, как словно знаешь, что я смогу противопоставить ему только штык-нож. Русские девушки сидят с веб-камерами! Они ждут тебя! Займись с ними виртуальным сексом! Опять послышались шаги, на тот самый раз у меня за спиной.

Когда ты хочешь, умеешь гулять бесшумно, но в настоящий момент - я уверен - ты шагала нагло, обширно расставляя ноги, вроде бы вместе с тем прижимая себя между ног, и подставляя эту чувствительную, разгоряченную область встречному воздуху, взгляду и более того удару. Попробуй", будто говорила ты, "если сможешь, попробуй совершить мне больно". Но я не смогу.

Между штабелями ящиков открытое пространство, в текущее время ты выйдешь туда, и посредством секунду, когда глаза привыкнут к темноте, разглядишь меня, сжавшего в руке нож. Будь ты в метре, я не задумываясь ударил бы тебя между ног, и не подумал бы сжалиться, перевенув тесак рукояткой вперед. Но что гадать? Инстинкт не подвел тебя, подвела случайность.

Почувствовав мой взгляд, ты разом остановилась, и привешенный у пояса, не надобный тебе сегодня автомат качнулся по инерции вперед, а когда ты уже поднимала обеими руками напружиненный арбалет, целясь в мою сторону, приклад автомата, в обратном движении ударил тебя в самое "яблочко". Ты не вскрикнула, только легонько вздохнула, но стан как будто надломилось, и руки дрогнули. Стрела взвизгнув скользнула по тетиве, и разгибаясь стальная дуга арбалета хлестнула тебя прямо по левой груди.

Мне оставалось только оставить в кувырок, и услыхать за своей спиной звонкий потрясение стали о бетон уже когда я, лежа у твоих ног, с силой выпрямил свою правую, нанося удар в место, которое без труда угадать. Защиты не было, выронив арбалет, ты обеими ладонями прижала пострадавшую грудь, и задрав голову, смотрела в потолок склада, вроде пытаясь не вручить выкатиться нечаянным слезам.

Но когда носок моего тяжелого, подкованного ботинка пришелся в аккурат в твои, проступающие под эластичной тканью губки, ты словно пожалев, что не носишь нижнего белья, кроме воли наклонилась. Ты все ещё не кричала, только шипела сквозь зубы, разглядывая то меня, то низ своего живота, прочно охваченный ладонями.

Я понимал тебя хорошо, ты предпочитала, чтобы я проткнул тебе руки, но может быть не добрался бы до сокровенного не вставил бы тебе вместо того, что ты привыкла принимать между своих стройных ножек заточенную сталь. Вследствие этого я еще ниже пригнул тебя за голову к земле, и два раза поднял навстречу колено. Два раза, по числу твоих великолепных "буферов", которые в текущий момент пружинили упруго, и - я почувствовал это при каждом ударе - тяжко наливались кровью, то ли от боли, то ли от унижения, и неизбежного при нем для эдакий телки, как ты удовольствия.

Получив ногой по вымени два раза, ты наконец-то закричала в звук и опрокинулась на спину. Неотрывно глядя на ножик в моих руках, ты еще пыталась зажимать промежность, но видимо новая боль оказалась сильнее, и ты сызнова обнажила наш "бугорок", подставив словно нарочно для удара свойский незащищенный пах. Я не ошибся, ткань, обрисовывавшая твою главную эрогенную зону уже пропиталась влагой.

И темнела все больше, в то время как ты, прикусив губу и подвывая корчилась, баюкая руками разбитую грудь, и смотрела, не отводя зрачок смотрела, как я поднимаю с пола твой же свой арбалет, и достав запасную стрелу, вгоняю в тетиву, которая уже так покарала тебя сегодня.